В Брестской крепости отключат Вечный огонь



Может статься, что главный символ Брестской крепости — Вечный огонь — будет отключен местными энергетиками за неуплату. До сих пор такого не случалось: даже в кризисных 90-х Вечный огонь горел. В нынешний год Брестская крепость вошла с немалыми долгами. Сейчас в крепости разрабатывают устройство, позволяющее отключать огонь памяти...





...По замерзшим лужам маршируют ребята в почти настоящей военной форме. На посту памяти — ученики брестских школ, лицеев и ПТУ. Как и прежде, попасть сюда — мечта каждого мальчишки. И автомат настоящий, правда, с холостыми патронами, и форма настоящая. Вообще-то нести вахту школьникам полагается только до обеда, но многие остаются в крепости до глубокого вечера. Для них, в сущности, и Вечный огонь, и вахта памяти, и печальная музыка, что всегда звучит в руинах, — нормальная картина бытия. Когда-то такие посты памяти едва ли не у каждой братской могилы стояли. Нынче этот пост последний, единственный в Беларуси.





В Брестской крепости не безлюдно — даже несмотря на зимний "мертвый сезон", здесь ходят экскурсанты, для школьников проводятся открытые уроки истории, а в гарнизонном Свято-Николаевском храме, что посреди мемориала, по выходным венчаются офицеры...





Программы "минимум" и "максимум"





Музейные сотрудники к своему "крепостному" делу относятся фанатично. Но даже они нет-нет да и скажут в сердцах: "Раньше крепостью были, нынче ветхостью стали". Подобные семантические игры не без подтекста: слишком много здесь всего назрело. Недуги крепости такие же, как и у многих других мемориалов советской поры. Директор Брестской крепости Валерий ГУБАРЕНКО поддерживает отношения с руководителями других мемориальных комплексов. Их общение напоминает разговор стариков, без конца на болячки жалующихся.





Брестская крепость — крупнейший мемориал площадью 70 гектаров. По масштабам разве что Поклонной горе уступает. Увы, к юбилею Победы крепость-герой подходит с немалыми проблемами. Здесь два контрольных срока намечено. Так называемая программа-минимум — первоочередные работы, которые надо завершить к 60-летию освобождения Беларуси, и программа-максимум — то, что надо сделать к 60-летию Победы.





— Мы, как и все крупные мемориалы, сегодня оказались "заложниками железобетона". — Валерий Губаренко проводит не совсем обычную экскурсию по местам, которые гостям стараются не показывать. — Недолговечный это материал. Посмотрите — повсюду разошлись швы, где-то можно и ладонь просунуть, арматура повсюду начинает проглядывать.





Парадокс Брестской крепости: старые казармы, пережившие Первую мировую, Гражданскую, Польскую, Великую Отечественную войны, до сих пор куда крепче выглядят, чем бетонные монументы. Эти колоссы самыми уязвимыми оказались.





— 30 лет для мемориала — не срок, — продолжает Валерий Владимирович, — и наша крепость должна не одно столетие стоять. Но нигде в мире железобетону память не доверяют. Натуральный камень используют или металл. Гранитного Воина-освободителя в Трептов-парке немцы легко разобрали и повезли на ремонт и консервацию. Мы же не знаем, как к нашим гигантам подступиться. А главное — где денег взять. Да, я не голословен — зайдем вовнутрь, сами все увидите.





Монумент "Мужество" внутри полый — пространство высотой с девятиэтажный дом. Вся конструкция держится на железных сваях и опорах. Многие из них изъедены коррозией. Сверху льется вода — оттепель. Живописно здесь, как в пещере, — повсюду струятся ручейки и выросли известковые сталактиты. Но сотрудникам крепости не до этих красот. Памятник промерзает насквозь, вода во многочисленных швах и раковинках расширяется, получается двойная атака — и снаружи, и изнутри. При таком положении вещей жизни монументу осталось лет 50 — не больше.





— Необходима срочная консервация. — Губаренко окидывает взглядом ржавеющий каркас "Мужества". — Вызывали специалистов из Минска — они сейчас "Хатынь" консервируют. Говорят, приступить готовы хоть завтра — проблемы и методология им знакомы. И мне лучше, чтоб завтра. Да только денег пока — одни долги.





Финансовое бремя





Еще в 1997 году главы СНГ решили, что реставрировать крепость надо всем миром — строилась-то как большой мемориал большой страны. Да и в 41-м в конце концов здесь за всю страну стояли — до самого Владивостока. Среди захороненных в крепости — солдаты 32 национальностей. В соответствии с достигнутыми договоренностями, начиная с 1997 года, Брестская крепость получила в общей сложности 2 миллиона 50 тысяч долларов. Полностью свои обязательства по взносам выполнили лишь Россия и Беларусь, да еще Украина на 175 тысяч долларов поставила природного камня. В минувшем году на реставрацию Брестской крепости из “союзного” бюджета было выделено 4,5 миллиона российских рублей. Недавно президент Леонид Кучма передал в дар гарнизонной Свято-Николаевской церкви семь колоколов, отлитых на Волыни.





Для того чтобы завершить все намеченные по программе-максимум работы, надо еще около 4 миллиардов белорусских рублей — чуть меньше уже израсходованной суммы. Но если учесть, что, во-первых, собиралась она с 1997 года всем миром, а во-вторых, финансирование по линии СНГ считается завершенным, — большой вопрос, будут ли закончены все намеченные работы к победному юбилею.





Основная тяжесть придется на белорусский бюджет — на нынешний год расходы на реконструкцию крепости запланированы в размере 1,9 миллиарда белорусских рублей (около девятисот тысяч долларов). Но пока бюджетные программы еще не обеспечены деньгами, директору приходится просить отсрочек по долгам.





— Помогают спонсоры, — рассказывает Губаренко. — Наши экскурсии стоимостью 20 центов с человека заведомо убыточны. Но дороже они быть не могут: к нам ведь сколько школьников, ветеранов ходит. Единственная прибыль — от аренды пустующих помещений. Ее хватает, чтобы вовремя оплачивать телефоны и коммунальные услуги. Каждый день я что-то добываю, буквально с боями: меня во всех крупных организациях знают...





Впрочем, генерал-майору Губаренко к битвам не привыкать. Вспомнить хотя бы недавнюю историю, когда мемориал пытались обязать выплачивать земельный налог, НДС, налоги на недвижимость и с аренды. Тогда всем миром сумели противостоять этому: крепость была освобождена от налогов. Впрочем, на то и сложности, чтобы их преодолевать. И свой орден Сергия Радонежского, врученный Алексием II, Владимир Губаренко называет "наградой за оборону Брестской крепости".





Ждем весны





Здесь не любят сравнений с советскими временами, а в отношении количества посетителей считают их просто некорректными. Еще бы, ведь нет уж ни профсоюзных путевок, ни обязательных патриотических уроков. Во времена Советского Союза за год здесь больше миллиона посетителей бывало. Сейчас на порядок меньше — 130 тысяч. И этой цифрой здесь гордятся: в начале 90-х она "скатилась" до 20 -30 тысяч.





Единственные, кто все так же держит оборону крепости, — ветераны. Переводы со скромных пенсий сюда поступают верней, чем любое государственное или межгосударственное финансирование. Правда, корешков о переводах все меньше — покидают строй старые бойцы...





Совсем недавно ходили упрямые слухи о том, что штык-обелиск — один из символов крепости, который видно со всех концов Бреста и даже из Польши, вот-вот упадет. Но это из сказок для пессимистов. Недавно в штыке заменены устройства, которые гасят колебания ветра. Впрочем, замена демпферов — работы первой очереди. "По максимуму" штык, обшитый титановыми листами, необходимо раскрывать и проводить антикоррозийную обработку каркаса.





В иные времена и строили по-другому: воплощая грандиозные творческие замыслы, о практичности мало задумывались. Скажем, во всей крепости дорожки были сделаны из красного асфальта. Красиво, конечно. Только разрушаться они начали уже через несколько лет. Латали их, как умели: разводили красную охру с цементом. К счастью, теперь почти везде их заменили плиткой. Куда хуже дела обстоят с декоративной подсветкой. В свое время освещение было одной из "изюминок" проекта. Нынче его включают лишь в особо торжественных, даже исключительных случаях. И дело здесь даже не в том, что один день его работы на 100 долларов тянет. Просто кабельное хозяйство изношено, и работает система только под бдительным надзором электриков: смотрят, чтоб не замкнуло да током кого не ударило.





Впрочем, даже с завершением реставрации здесь не все проблемы заканчиваются. В недавно отреставрированной Южной казарме разместили художественный филиал областного краеведческого музея. Красиво здесь теперь: мраморные лестницы, паркетные полы, белые стены. Да только, кажется, ненадолго.





— Три-четыре раза в месяц штукатурим стены, — признается директор филиала Василий Гуляев. — В подвале казармы постоянно стоит вода, а старые толстые стены отлично впитывают влагу. В районе Холмских ворот, к которым мы примыкаем, во время ливней вода с ревом уходит куда-то под землю. Зима нынче снежная, и мы с тревогой ждем весны





Светлана ЛИЦКЕВИЧ, "Российская газета"