Александр Куллинкович. ХРОНИКИ. Кролики и клоуны

Мне кажется, что в узнаваемости в Беларуси Джон Леннон уступает Юрию Демидовичу или Волшебному кролику, смотря как поставить вопрос...

 

— Я просто поймал судьбу за яйца.
— Хм... я думал судьба женского рода.
— А как, по-твоему, она нас имеет?

Александр Куллинкович, по паспорту Кулинкович. Родился и засмотрелся на девушек преимущественно в прошлом веке нашего тысячелетия, что оставило свой отпечаток на общем мировоззрении и негативном отношении к однополой любви в частности. Музыкант группы «Нейро Дюбель», непризнанный сантехник и незаслуженно артист Республики Беларусь. За неимением другой жилплощади периодически проживает в Минске. В целом личность противоречивая и плохопьянеющая, что дополнительно усугубляется нездоровым пристрастием к безалкогольному пиву. Наигранно злой. В целом бел и пушист.

Итак. Прошло детское Евровидение. Совершенно уныло не победил наш представитель.

Не сомневался ни секунды, что победа наша. Конечно, это все не по-взрослому, надеялся, что ужас возьмет верх над разумом. Разум победил...

Когда музыкант в таком юном возрасте умеет быть не похожим на своих сверстников и общий, гладкий вид эстрады — это здорово. Поиметь такую известность в таком возрасте — можно позавидовать, только главное, чтобы песня не осталась единственной. Я не про количество, я — про качество.

Мне кажется, что в узнаваемости в Беларуси Джон Леннон уступает Юрию Демидовичу (или Волшебному кролику — смотря как поставить вопрос). Действительно, это — прорыв, люди говорят о песне и исполнителе, мы показали ПРОДУКТ, а не платья или фамилии.

Жаль, что не получилось. Я говорю честно, и — честно — мне жуть как не нравится песня и подход к ее исполнению, но факт: ничего подобного мы еще не видели. Как «Лорди» на повзрослевшем шоу. Что хреново: все носятся с поломатым пальцем Юры как расписанной под хохлому торбой. Очень плохо, что мы начинаем походить на Россию. Когда их певцы или спортсмены не проходят в тоннель, начинается привычная песня: «Нас засудили, нашему было плохо, а это жестокое жюри не учло». Не хочешь ср..ь, не мучай ж..у.

Исполнитель — как боец: сломал палец, пуля в сердце — в атаку! Потом разберемся, кому умирать, а кому — первое место. И я вижу артиста, а не кролика. Вопрос к продюсерам, журналюгам и интернету. Нехрен делать инвалида из здорового человека.

Новых песен! Искренне желаю Юрию Демидовичу поскорей забыть Волшебного кролика.
Иначе — странная судьба авторов ШызГары и Синего тумана…

Мало веселого в детском Евровидении, совсем нет юмора — в новости о смерти Романа Трахтенберга. Думаю, многие его знают, или, по крайней мере, слышали и прикалывались над фамилией.

Умер клоун. Слава Богу, я не знал его лично. Более того, мне не нравилось то, что он делал. Все его шоу были довольно злобными и пошлыми. Но это был честный клоун.
Знаете, как страшно быть клоуном? А злобным?

Мы все — очень серьезные люди, люди боятся быть смешными, боятся выглядеть очень не так. Боятся выглядеть неформатно. Фанаты первого президента нашей страны даже во сне боятся похвалить прабабушку Милинкевича, как бы кто не обиделся, с последствиями для карьеры. Поклонники оппозиции не допускают и мысли, что здесь может жить что-то хорошее. И те, и другие только и делают, что гадят в окружающее пространство, первые в газетах, вторые — в гостевых и форумах. И если наш маленький мир переменится, то ничего не изменится — в фекальном смысле.

А есть клоуны, их никто не воспринимает как членов общества. Они нужны для поддержания кислотно-щелочного баланса в полной кариеса пасти.

Клоун вечен, так кажется. Как вид Эйфелевой башни — куда он денется? А потом он исчезает — и становится неловко, как будто ты снес это привычное строение. Кто помнит, тот, наверное, поймет: когда умер Виктор Цой, многим хотелось отряхнуться, он же — нарисованный, почти как Джоконда. Как он может умереть? — Ап!

Я не призываю беречь нарисованных героев. Просто помните: все — живые, даже те, кто нарисован матом на стене.

Принцессы тоже какают. И небожители спускаются ниже уровня моря. Клоун не боится быть смешным? Наверняка — вранье. Клоун разрешает себе быть смешным, разрешает смеяться над своими фокусами, и очень боится вернуться в гримерную комнату. Клоун боится, что от его шуток станет не смешно, и начнут смеяться над ним. Пассивные шаманы и активные шаманы.

Король есть, а клоуна нет! Не страшно быть клоуном, страшно быть шутом. Особенно придворным. Клоуны уехали, а цирк остался.

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».