Игорь Драко. СТРАСТИ. Европы ради, признайся, что ты гей!

Если бы в Европе не носились с геями как с писаной торбой, то и в России не принимали бы разжигающие гомофобию законы…

Игорь Драко

Игорь Драко. Родился в Фергане (Узбекистан), в школу ходил в Ивье (Гродненская область), окончил Санкт-Петербургский университет (Россия). Гражданин Республики Беларусь, которому почему-то не дают эфир на БТ. Любит читать, слушать, смотреть, писать и говорить, но не верит, что в споре рождается истина, поэтому предпочитает беседу.

 

«Вы думаете, только генеральному директору Apple позволено привлекать к себе внимание посредством coming-out?» — прошептал, пролистывая твиттер, министр иностранных дел Латвии Эдгар Ринкевич. Замер на несколько секунд перед монитором, затем написал в своем аккаунте: «С гордостью сообщаю, что я — гей». Однако на то он и министр, чтобы признанием о себе любимом не ограничиваться, потому следом высказался в пользу расширения прав для разных типов партнерства.

В МИД Латвии подтвердили «подлинность» записи в твиттере министра, но от комментариев отказались. Отказались — стало быть, комментарии у них просили. Хотя что тут вообще комментировать?

Как что?

Вот президент Эстонии и министр иностранных дел Литвы нашли слова: первый назвал Ринкевичса «смелым», второй — «искренним». Такой он, этот Эдгарс, оказывается.

У некогда популярного писателя Пауло Коэльо есть роман под названием «Вероника решает умереть». Героиня романа обнаруживает смысл своей смерти в том, чтобы о ее стране, у которой после развала советского блока никак не получается стать полноценным политическим субъектом, узнали во всем мире. Сейчас у меня под рукой нет текста романа, поэтому не стану утверждать, откуда Вероника родом. Но не страна важна — важны чувства и мысли самой героини: родина Вероники настолько незначительна как государство, что ее просто-напросто не замечают в мире, и только смерть самой Вероники может изменить ситуацию. Вероника умрет, и СМИ сообщат: умерла Вероника, она была из такой-то страны.

Мне кажется, Эдгарс Ринкевичс со своим coming-out выступил в роли Вероники. Правда, Вероника ради привлечения внимания к стране умирает, а Эдгарс — признается в том, что он гей. Вроде и не о стране в первую очередь говорит, но о себе самом, однако эффект достигается примерно такой же, о каком мечтала Вероника. Совершил coming-out — и потребители новостей в Европе и, быть может, даже за ее пределами вспомнили: «Ой, а ведь действительно есть такая страна — Латвия».

Латвия есть, глава ее МИДа — гей. Ну, дня два-три о стране и ее министре будут говорить.

А между тем, не так далеко от Латвии, только Беларусь проехать, в Украине, на стороне ополченцев-сепаратистов-боевиков (нужное подчеркнуть) воюют недограждане Латвии, т.е. те, кто имеет не латвийское, а советское происхождение, потому лишен права владеть паспортом гражданина Латвийской Республики. Они — не понятно, к какой стране приписанные — умирали и убивали, пока господин Ринкевичс готовился совершать «смелый» поступок.

Так что, и министру идти воевать?

А почему нет?

Воюют же на стороне «донбасских» парни из других стран, пусть и с киевской стороны будет военный интернационал. Сами украинские руководители заявляют, что на Донбассе идет война между просвещенным Западом и дремучим Востоком, поэтому долг каждого европейца содействовать победе первого.

Но ни Ринкевичс, ни его партнер воевать не поедут. Как не поедут прочие европейцы: и геи, и не геи. Добровольцев идти на смерть за Европу в Европе нет!

Неужели Эдгарс Ринкевичс не понимает, насколько он неуместен и ничтожен со своим признанием в такое время?! Неужели президент Эстонии и глава МИД Литвы не осознают, как они нелепы со своей поддержкой Ринкевичса: умиляться coming-out’ом, когда в Украине идет война? Ведь это они — прибалтийские политики — наперебой кричат об опасности, исходящей от России. И что противопоставляют ватникам, колорадам и прочим фанатам «русского мира»? «Я горжусь тем, что я гей». Тьфу!..

Чем тут гордиться? Ладно бы двадцатилетнему пацану от любви к другому пацану «крышу снесло», и он, поборов страх стать изгоем, не стал бы скрывать своих чувств… Но даже в этом случае пацан был бы интересен другим и мог бы гордиться собой, если бы совершил нечто действительно экстраординарное. Например, пошел бы на ту же войну, чтобы доказать: он не изнеженный офисный хипстер, а настоящий мужик, такого и другому мужику любить не стыдно.

Однако какое мне, белорусу, дело до coming-out латвийского министра?

Есть дело. Потому что я, как и господин Ринкевичс, европеец. И мне осточертело слушать одним ухом о толерантном отношении к геям, а другим — о необходимости борьбы с пропагандой гомосексуализма. Если бы в Европе не носились с геями как с писаной торбой, то и в России не принимали бы разжигающие гомофобию законы. Хотите увеличения пространства свободы — заберите у политики человеческое тело.

По сути, Эдгарс Ринкевичс с его coming-out такой же мастер по «устройству бардака» в головах рядовых граждан, как и депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга Виталий Милонов, видящий гей-пропаганду чуть ли не в каждом красивом и модно одетом мужчине.

Думаю, надо внести их обоих в список невъездных в Республику Беларусь. Может, они к нам и не собираются, но лучше перестраховаться. Зачем нам, жителям страны, где все социально-экономические и политические проблемы сведены к курсу доллара, политиканы, зацикленные на половом вопросе? Совершенно бесполезные для Беларуси люди.

 

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».