Между Сциллой независимости и Харибдой интеграции



Валерий КАРБАЛЕВИЧ



Нынешний кризис белорусско-российской интеграции стал точкой отсчета для всех субъектов белорусской политики. Иначе и быть не могло. Отношения с Россией в последние годы были узловым элементом, главным фактором внутренней и внешней политики, экономического состояния, массового сознания Беларуси.





Своеобразный "россияцентризм" белорусской общественной жизни привел к тому, что конфликт между Минском и Москвой вызвал в Республике Беларусь легкое политическое землетрясение. Все субъекты политики помимо своей воли вынуждены самоопределяться по отношению к этому событию, корректировать свою тактику, пытаться использовать новую ситуацию в своих интересах.





Понятно, что в наиболее сложной ситуации оказался Лукашенко. Пиаровская "спецоперация", проведенная Путиным и Кремлем с помощью СМИ, сорвала с белорусского правителя маску главного славянского интегратора в глазах российского общественного мнения.





Далеко не так однозначно влияние кризиса интеграции на позиции Лукашенко в Беларуси. Большинство экспертов пришли к выводу, что отказ президента Беларуси объединяться с Россией по модели Путина, поворот в сторону независимости (в некоторых статьях такая политика названа "новым курсом") в политическом смысле серьезно ослабит белорусского руководителя, оттолкнет от него электорат. Так, например, известные авторы газеты "Народная воля" Владимир Глод и Владимир Подгол считают, что развенчание Лукашенко как "великого интегратора" идет успешно. Потому что "остается только образ человека, который не способен ни на что больше, чем "толочь в ступе воду", уцепившись за нынешний Союзный договор, в котором масса противоречий". Схожую мысль высказывает директор Независимого института социально-экономических и политических исследований профессор Олег Манаев. Анализируя данные опросов, он констатирует: "Лукашенко приперт к стенке с двух сторон (он не устраивает ни сторонников, ни противников интеграции) и находится почти в безвыходном положении".





Безусловно, такая точка зрения достаточно обоснованна и имеет много сторонников. Но при всем уважении к ее приверженцам хотелось бы отметить, что это всего лишь версия, которая нуждается в подтверждении с помощью специальных социологических замеров.





Можно предложить несколько иную версию. Прежде всего, результаты исследований того же НИСЭПИ показывают, что отношение населения к Лукашенко и отношение к интеграции с Россией все меньше взаимоувязаны. Эти два фактора или процесса становятся все более автономными. На рейтинг президента все же больше влияет экономическое положение в стране, снижение уровня жизни.



Но самое главное — в другом. Нынешний политический курс Лукашенко невозможно постичь без учета одного обстоятельства, весьма важного для понимания белорусского общественного дискурса в целом. Уже неоднократно отмечалось, что в белорусской общественной жизни и здешнем массовом сознании наблюдается один очень важный феномен. Здесь парадоксально сосуществуют две на первый взгляд трудносочетаемые идеи: безальтернативности интеграции с Россией и ценности белорусской государственности и суверенитета. На протяжении всех 90-х годов (да и сейчас) социологи фиксируют, что значительная часть населения (примерно около трети) хочет одновременно и объединения с Россией, и сохранения суверенитета Беларуси. С одной стороны, у большинства белорусов есть устойчивый комплекс национальной неполноценности, неуверенность в собственной способности выжить самостоятельно, инстинктивное желание прислониться к какому-то большому государству. Но с другой стороны, полной ликвидации своей государственности большинство белорусов тоже не хотят. Оптимальным вариантом, который устроил бы основную часть электората, было бы некое промежуточное положение между полным объединением и полной независимостью. Этот феномен массового сознания можно назвать Великим белорусским мифом.





Известно, что любой социум в той или иной степени мифологизирован. Национальная мифология — идейная основа любого государственного образования. Народ любит мифы и их создателей. Некоторые из мифотворцев, если посмотреть на историю религий, объявлены пророками и даже богами. А разрушителей мифов признавали величайшими злодеями.





Не Лукашенко является создателем Великого белорусского мифа. Он возник на заре белорусской независимости. А истоки его можно искать в существовании БССР в составе СССР. Но именно Лукашенко смог лучше всех артикулировать этот миф, постоянно заявляя: объединимся в одно государство и при этом останемся независимыми. Президент Беларуси оседлал и монополизировал эту идею. Это была его "тайная доктрина" и одновременно, выражаясь библейским языком, Нагорная проповедь. И, собственно, все интеграционные проекты, предложенные официальным Минском (Сообщество, Союз, Союзное государство) в той или иной степени являлись политическим отражением этих стереотипов массового сознания.





Предложение Путина о вхождении Беларуси в состав России областями полностью разрушает этот миф. Даже для самого далекого от политики белорусского обывателя очевидно, что в этом варианте Беларусь исчезает как государство. И Лукашенко своим развитым политическим чутьем почувствовал, что единственным способом политического выживания в сложившихся условиях является образ Защитника Великого белорусского мифа. Поэтому через короткое время после размолвки с Путиным пропаганда независимой позиции официального Минска пошла на спад и вновь усилилась интеграционная риторика. Прошедшая 17 сентября пресс-конференция Лукашенко наиболее ярко продемонстрировала, что президент Беларуси достаточно виртуозно балансирует на грани между независимостью и интеграцией.





По данным сентябрьского опроса НИСЭПИ, 48,5% населения Беларуси выступают за интеграцию на принципах ЕС. И модель Европейского союза, и модель Союзного государства, которую отстаивает Лукашенко, одинаково опираются все на тот же миф.





Таким образом, Лукашенко в данном случае является выразителем настроений половины населения. Защищая миф от его злостных разрушителей, президент Беларуси ведет борьбу на два фронта. С одной стороны, он защищает суверенитет Беларуси от имперских посягательств Кремля, олигархов, "продажных российских СМИ". Это та политика, что названа в некоторых СМИ "новым курсом".





С другой стороны, Лукашенко защищает идею интеграции с Россией от "националистически"-прозападной белорусской оппозиции. Именно поэтому ни о каком даже призрачном союзе с оппозиционными партиями, о чем грезили некоторые публицисты, не может идти речь. Наоборот, усилились репрессии против оппонентов режима.





Одновременно президент Беларуси защищает белорусско-российскую интеграцию от Запада, который, по версии государственных СМИ, является исконным врагом объединения славянских народов. Очень показательно, что, несмотря на острый конфликт с Москвой, Лукашенко не сделал ни одного позитивного жеста в сторону Запада, что казалось бы логичным в сложившейся ситуации.





Таким образом, белорусский руководитель в новых политических условиях пытается актуализировать старый миф, приспособить его для решения новых задач. При этом Лукашенко стремится поднять этот новый образ до уровня исторической миссии. В роли единственного защитника построенного им мифического "Города на холме" можно попытаться идти к народу с предложением о третьем сроке президентства. И пока живет миф, Лукашенко чувствует устойчивость своего положения.