Сергей Наумчик: я все время хотел вернуться

День своего возвращения на родину Сергей Наумчик по эмоциям мог бы сравнить с днем, когда Беларусь обрела независимость.

День своего временного возвращения на родину Сергей Наумчик, бывший депутат Верховного Совета, сотрудник белорусской редакции «Радио Свобода», по эмоциям мог бы сравнить с днем, когда Беларусь обрела независимость, и днем, когда государственными символами страны стали бело-красно-белый флаг и герб «Погоня».

«Самое главное, что я прилетел в независимую страну, — заявил Наумчик журналистам 24 мая по прилете в национальный аэропорт «Минск», вернувшись на родину после 20-летней эмиграции. — За эти 20 лет не было ни дня, чтобы я не думал, как это произойдет. Я все время хотел вернуться. Хотел вернуться в демократическую Беларусь, под бело-красно-белый флаг, «Погоню», но пока так не получилось — поторопили дела семейные, возраст родителей, их состояние здоровья».

Но то, что Беларусь независимая и остается такой уже 25 лет, свидетельствует о победе оппозиции БНФ, считает Наумчик.

«Если это (независимость. — БелаПАН) существует и держится 25 лет — это победа. А остальное: и бело-красно-белый флаг, и «Погоня», и демократия, и президентство не более двух сроков, и все другое — это приложится», — сказал Наумчик.

«Беларусь пока далека от правового государства. Здесь никто ни от чего не застрахован, но, надеюсь, все будет хорошо. Во всяком случае все процедуры паспортного контроля я прошел без проблем, — отметил Наумчик. — Я не знаю, что будет дальше, но чувствую себя в этот момент абсолютно счастливым человеком».

По словам политэмигранта, он приехал на несколько дней. Вместе с Наумчиком и его женой Галиной в Беларусь впервые прилетела его 14-летняя дочь Анна.

«Дочь за 14 лет вообще не была в Беларуси. Для нее это первая встреча с исторической родиной. Думаю, Анна увидит, что в Беларуси великая культура; она убедится в том, что мы ей рассказывали», — отметил Наумчик.

Сразу из аэропорта политэмигрант отправился на могилу народного писателя Беларуси Василя Быкова.

«Лично в моей судьбе много связано с этим человеком. Я ему очень благодарен за то, что он для меня сделал в жизни. Я всегда ощущал его поддержку. Василь Быков наравне с Зеноном Пазьняком был одной из ключевых личностей в обретении независимости Беларуси», — сказал Наумчик.

Он отметил, что хотел бы навестить могилы своих ушедших соратников, в том числе Игоря Герменчука, Геннадия Карпенко, Галины Семдяновой, Бориса Гюнтера и других, но «в этот раз всем им поклониться едва ли можно».

В течение ближайших дней Наумчик планирует навестить своих друзей детства, родных и близких.

По словам Наумчика, за 20 лет эмиграции он никогда не отрывался от Беларуси.

«Я работаю на «Радио Свобода», пишу книги о новейшей истории Беларуси. Я в ежедневном контакте со всеми, кто здесь живет, поэтому я не ощущаю, что я оторвался. Конечно, хочется чаще приезжать, потому что родина и дом — это всё», — заявил Сергей Наумчик.

Когда вернется Пазьняк?

Сергей Наумчик считает, что лидеру КХП-БНФ Зенону Пазьняку пока рано возвращаться в Беларусь.

Наумчик напомнил, что в конце прошлого года таможня задержала на границе книги Пазьняка. «Это показывает отношение властей к Пазьняку. Мне кажется, что для его возвращения пока не время», — сказал Наумчик.

Говоря о том, что вынудило его и Пазьняка покинуть страну в 1996 году, Наумчик отметил, что тогда «была абсолютно реальная угроза не только свободе, но и жизни». «В той ситуации выбора между жизнью и смертью мы сделали такой выбор», — сказал он.

По мнению Наумчика, эмиграция в то время была политически правильным выбором.

«Напомню, тогда Запад уже фактически признавал официальный Минск, политику, которую проводил и проводит Лукашенко. США были вынуждены дать политическое убежище двум лидерам народного фронта. Это заставило их пересмотреть отношение к Беларуси, и уже референдум 1996 года был в центре внимания мирового сообщества. То обстоятельство (эмиграция. — БелаПАН) сыграло свою роль», — заявил политик и журналист.

Наумчик отметил, что некоторые представители СМИ назвали его и Пазьняка эмиграцию «политическим самосожжением». «Но я через 20 лет, слава богу, жив. Жив и Пазьняк», — сказал он.