Михаил Волчек. ПИРАТЫ. Открытые лицензии и закрытый процесс

Михаил ВОЛЧЕК

Михаил ВОЛЧЕК

Социотехник, программист, гражданский активист, вдохновитель Пиратского движения в Беларуси, координатор организации Фаланстер.  Занимается практическим исследованием информационного и авторского права. Реализует проекты, направленные на развитие самоорганизации, свободных знаний, открытых технологий и электронного участия граждан в делах страны.

История началась зимой. Начал ее Совет Республики. Но как-то не особо афишировал, можно сказать, единственную законодательную инициативу за всю историю своего существования — речь идет об изменениях в закон об авторском праве. Акцент в правках делался именно на будущее принятие открытых лицензий.

Разберем по полочкам, что осталось закрытым и в новой редакции закона, и в процессе его подготовки.

 

Немного о хорошем

Открытые лицензии — это юридический механизм, который отдает законное право автору регулировать доступ к своему контенту через типовые тексты. Такие тексты должны быть доступны всем для прочтения перед использованием произведения. Очень практичный инструмент для применения в интернете.

Таким образом, авторы получают право (!) управлять своим (!) контентом гибче, чем это было ранее. Особенно возможность применять открытые лицензии актуальна в условиях развития цифровых технологий.

Необходимо отметить, что по умолчанию действует запретительный режим на использование чужого контента. Такой режим никак не будет содействовать широкому распространению открытых лицензий.

 

Закрытость открытых лицензий

Сейчас предлагается ввести 5 лет действия открытых лицензий «по умолчанию», за исключением софта и баз данных. Что это значит?

Это значит, что спустя пять лет правообладатель может поменять свою позицию и запретить использование, которое ранее было разрешено.

Более того, в законе не обозначается обязательность безотзывности для открытой лицензии. Что вовсе делает ее крайне неустойчивой. Почему?

Например, сегодня правообладатель разрешил использование своего контента (фильма, музыки, картин, чертежей). Но через пять лет (или ранее) изменил позицию и решил запретить их использование. Такое действие значит, что продукты, созданные на базе этого контента другими авторами, никак не буду защищены от претензий первого правообладателя.

Если публичная лицензия исчезнет из открытого доступа, это будет значить, что для использования произведений вновь нужно будет привлекать юристов — нотариусов для фиксации открытой лицензии онлайн, а в худшем случае адвокатов при возникновении судебного спора.

Такие неполные формулировки вновь оставляют пространство для манипуляций сильными мира сего. Что, с одной стороны, создает эффект замораживания. Прописанная норма может не использоваться, потому что она очень расплывчата, а потому не практична. И вообще, наши люди лучше часто лишний раз перестрахуются и не сделают.

А с другой стороны, общественное достояние, которое обеспечивается нестабильным правовым механизмом, само будет уязвимо и не будет приносить возможного результата, а именно, открытого доступа к источникам знаний и участия в культуре, реализации экономических и гражданских прав.

 

Поможет ли Creative Commons?

Конечно, есть довольно доскональные инструменты, как лицензии Creative Commons (или GNU GPL). Во многих случаях они могут помочь, но во многих — нет. Почему?

Во-первых, их условия хотя и универсальные, но подходят не всем. Во-вторых, о них большинство авторов и создателей контента просто не знает и может не иметь возможности знать. В-третьих, использование права третьих стран — это вообще сложно для граждан-«не юристов».

 

Почему всё осталось закрытым и для VIP?

VIP (visually impaired persons) — эта звучная аббревиатура была введена для обозначения Маракешского соглашения (2013), которое должно было облегчить доступ к контенту людей с ограниченным зрением.

Правки в белорусский закон об авторском праве, с которыми мне удалось ознакомиться, ограничивают доступ к уже адаптированным произведениям. Это значит, что придется тратиться на двойную работу по адаптации одних и тех же произведений.

А если же такие произведения будут доступны, то только способом, «ограничивающим доступ лицам, для которых такие произведения не предназначены». Простым языком, это значит, что интернет исключается из инструментов распространения такого контента, а если и разрешается, то доступ к знаниям для VIP будет либо запаролен либо ограничен пространством, например, сетью библиотеки.

Но если перечитать нынешнюю версию закона и обратить внимание на практику, то понятно, что с принятием поправок мало что изменится. Делаю промежуточный вывод: ситуация с доступностью и открытостью знаний для более чем 30 тысяч VIP никак не улучшится.

 

Нет места…

(1)… для образования. Образовательные правки ограничились только текстовым измерением. Значит, сейчас можно цитировать не более трети и не более 20 тыс. печатных (!) знаков произведения.

А вот для фотографии или видео в обучающем материале количество байтов не указали. Значит, снова образовательные правки остаются отсталыми — и от технологий, и от потребностей современного образования, которое во многом базируется на мультимедийной основе и широте инструментов передачи такого контента.

(2)… для просвещения. Снова забыли «свободу панорамы». Свободой панорамы называют право фотографировать современные публичные строения, которые имеют важное общественное значение. Например, это могут быть библиотеки, памятники, искусственные ландшафты и т.п.

Сегодня архитектурные объекты подпадают под охрану авторского права, а их фотография считается производным произведением. Для её использования требуется разрешение архитектора. Это ограничение и стало причиной скудости статей в белорусской Википедии.

 

Общественные деньги

Простая истина, что произведения, созданные за общественные деньги, должны принадлежать обществу, также постоянно забывается теми, кто пишет правки в закон.

На словах юристов это значит, что произведения должны иметь режим «общественного достояния» и таким образом быть свободными для дальнейшего использования для любых целей.

И эти цели шире, чем фотографирование. Это может быть и использование сетов данных, генерируемых государственными учреждениями (открытые данные), и агрегация контента (новостей, фильмов), создаваемого госмедиа.

Таким образом, общество, оплачивая деятельность государства, надеется, что его учреждения не будут ограничивать доступность знаний.

 

Что или кто остался не у дел?

Исследуя вопрос размера компенсации за нарушение авторского права (можно посмотреть во всех версиях изменений закона с марта 2017-го), авторы правок упорно обходят регулирование неясностей, связанных с постоянным увеличением сиротского контента. Другими словами, контента, авторы и правообладатели которого неизвестны или не найдены.

Ничего не слышно о добровольной передаче произведений в общественное достояние по желанию самих авторов ранее истечения сроков охраны.

Еще по тексту правок прослеживается лобби телеком- и айти-корпораций, а также «авторских обществ», желающих «подстрич» доходы граждан, которые имеют устройства хранения данных (это почти 100% бытовой электроники сегодня), или запугать через «оптимизацию» компенсации.

Такая игра четко видна на неполноценном принятии открытых лицензий. Например, на базы данных и софт сделали бессрочность открытых лицензий по умолчанию (что выгодно для айти-сектора), а вот контент снова пустили по скользкому пути (5 лет по умолчанию), а далее возможен беспредел правообладателя.

В этих всех законодательных манипуляциях не содержится интереса обычных граждан, которые платят налоги. Пока участие граждан в определении правил, по которым жить, остается закрытым процессом.

 

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».