Перспективы развития отношений с ЕС зависят от готовности Минска к реформам

Если вспомнить, как выглядели политические отношения с Европой всего три года назад, то внешне отличия будут весьма значительными.

Намерениям белорусских властей продолжить нормализацию отношений с Европейским союзом мешают их собственные неуклюжие действия и неготовность к реформам. Такой вывод навеяла, в частности, очередная дискуссия под эгидой «Минского диалога».

Фото Сергея Балая

Экспертная инициатива «Минский диалог» провела 7 сентября в белорусской столице международную конференцию «Будущее Восточного партнерства на фоне растущей региональной турбулентности». Участники дискуссии высказали много критических замечаний в адрес этой программы ЕС, так что в общем оценка экспертным сообществом эффективности Восточного партнерства для нашей страны оказалась достаточно скептической.

Следует, однако, иметь в виду, что Восточным партнерством взаимодействие Беларуси с объединенной Европой не исчерпывается. Кроме того, наша страна сотрудничает не только с ЕС как единым целым, но и с отдельными входящими в него государствами.

Так может быть, на других треках взаимодействия с объединенной Европой достигнуты более существенные результаты?

 

На политическом фронте — вежливая сдержанность

Если вспомнить, как выглядели политические отношения с Европой всего три года назад, то внешне отличия будут весьма значительными.

Напомним, тогда в полную силу действовали санкции, наложенные Брюсселем на белорусское руководство за подавление массовых протестов после президентских выборов 2010 года. По сути, Минск находился в глубокой политической изоляции, официальные встречи с западными коллегами были только у главы внешнеполитического ведомства.

Теперь же все ограничения сняты. Более того, благодаря позиции, занятой белорусскими властями в российско-украинском противостоянии, Минск в феврале 2015 года стал местом переговоров с участием президента Франции и канцлера Германии и начал обозначать себя как донора региональной безопасности.

Вообще-то, такое определение выглядит не вполне корректным, поскольку, как известно, донор — это объект, отдающий что-либо. Беларусь же, по большому счету, кроме предоставления площадки для переговоров, ничем в этом плане пока не отметилась.

Кроме того, отдельные шаги, такие как уголовные дела «Белого легиона», профсоюза РЭП (одного из фигурантов «профсоюзного дела» белорусские правозащитники уже признали политзаключенным), вызвали и продолжают вызывать в Европе, мягко говоря, непонимание. И хотя возвращаться к конфронтации Брюссель очевидно не жаждет, сближению это отнюдь не способствует.

Наконец, явно омрачают отношения с Европой еще не начавшиеся, но уже нашумевшие белорусско-российские учения «Запад-2017». Конечно, этот вопрос в гораздо большей степени входит в компетенцию НАТО. Но наиболее обеспокоенные маневрами страны (государства Балтии, Польша) состоят и в ЕС, что негативно отражается на общем восприятии Брюсселем белорусской ситуации.

Скорее всего, именно поэтому, несмотря на снятие санкций, до сих пор так и не произошло кардинальных изменений в белорусско-европейских контактах на высшем уровне. Приглашениями в Европу (если не считать визит к папе римскому в мае 2016 года) белорусский президент похвастаться не может.

Причем надежд на изменение ситуации немного. Особенно если и впредь будут иметь место странные акции, подобные отказу в выдаче виз группе депутатов литовского Сейма, намеревавшихся приехать в Минск для участия в политической дискуссии по вопросам региональной безопасности.

 

По-настоящему «вгрызться в европейский рынок» не удается

На первый взгляд, в экономической сфере дела обстоят лучше. Так, за семь месяцев нынешнего года товарооборот со странами ЕС увеличился, по данным Белстата, на 16,2% и составил 7,8 млрд долларов. При этом положительное сальдо — 667 млн долларов.

Однако все познается в сравнении. Пять лет назад годовой товарооборот с тем же ЕС превысил 27 млрд долларов и почти достиг намеченной белорусским руководством 30-процентной доли (29,5%), а положительное сальдо составляло 8,1 млрд долларов. Поэтому не вызывает удивления недовольство Александра Лукашенко, который недавно отметил, что на европейском направлении «серьезных подвижек в диверсификации, освоении новых рынков сбыта товаров и услуг пока нет».

Понятно, что здесь негативную роль сыграло прежде всего глубокое падение цен на нефть и, соответственно, на нефтепродукты, которые наряду с калийными удобрениями, черными металлами, необработанной древесиной составляют львиную долю белорусского экспорта в Европу, тогда как доля высоко- и среднетехнологичных товаров не превышает 2%.

Кстати, нынешний подъем внешней торговли на этом направлении тоже стал следствием почти исключительно роста цен на сырьевые материалы, физические же объемы экспорта практически не увеличились.

Сырьевой же характер нашего экспорта таит в себе угрозы не даже не столько потому, что колебания цен на энергоносители труднопредсказуемы.

Есть еще и особые риски зависимости в этом плане от России. Москва может урезать поставки Беларуси беспошлинной нефти, если Минск не согласится экспортировать нефтепродукты через российские (а не прибалтийские, как сейчас) порты, как того потребовал недавно Владимир Путин. Налоговый маневр в российской нефтяной отрасли также может подрезать дивиденды Беларуси от экспорта нефтепродуктов.

Но еще серьезнее то, что развитый мир в последние годы усиливает ставку на возобновляемую энергетику, и на этом пути уже достигнуты впечатляющие результаты. А это, в свою очередь, означает, что, пусть в достаточно отдаленной перспективе, потребность в нефтепродуктах резко сократится.

Тогда в отсутствие новых технологий последствия для нашей страны будут плачевны. Между тем одним из главных источников современных инноваций является вовсе не столь любимый белорусскими властями Китай, а старушка Европа. Однако в силу собственных внутриполитических соображений белорусский режим не демонстрирует готовности идти на настоящие реформы, без которых перспективы развития отношений со Старым Светом и Западом вообще резко сужаются.

В итоге процесс их нормализации идет крайне медленно. И даже нет уверенности в его продолжении.