Медиасфера Беларуси в 2017 году: от задержаний журналистов до «кейса Прокопени»

Смена министра информации хоть и стала новостью № 1 для отрасли, но суть процессов не изменила.

Важными событиями для белорусского медиасектора в 2017 году стали: смена министра информации, возвращение практики арестов журналистов и наказания их штрафами, блокировка сайта «Белорусский партизан» и скандал с затиранием в архивах веб-СМИ истории нахождения в следственном изоляторе предпринимателя Виктора Прокопени.

Белорусская медиасфера в значительной мере контролируется государством, поэтому смена министра информации в сентябре 2017 года стало новостью № 1 для всех причастных. Прежний министр Лилия Ананич под занавес своей карьеры персонально вызывала очень негативные чувства у многих издателей независимых СМИ, хотя, понятно, лишь исполняла возложенные на нее функции. Поэтому многие вздохнули с облегчением, когда на это место пришел Александр Карлюкевич — белорусскоязычный и нескандальный, свой брат редактор, а не чисто чиновник-идеолог.

Пару месяцев спустя Ананич стала председателем Союза издателей и распространителей печатной продукции — то есть в отрасли осталась, и не исключено, что тем, кто громко радовался ее уходу, еще придется иметь с ней дело.

А тем временем министерство при Карлюкевиче так же выдает предупреждения газетам, как это делало при Ананич; судебный процесс над авторами российского агентства «Регнум», обвиняемыми в разжигании национальной розни, начался при Карлюкевиче, но инициировала уголовное дело Ананич; при прежнем министре в 2015 году временно блокировали сайт kyky.org за «уничижительные высказывания в отношении государственного праздника Республики Беларусь — Дня Победы», при новом министре в декабре заблокировали сайт belaruspartisan.org за регулярное размещение материалов, «в которых содержится запрещенная информация».

В общем, все течет в том же русле.

 

Медиабизнес пробует включить мозги

Белорусский медиабизнес продолжал в 2017 году оставаться в кризисе. Особенно это касается печатных СМИ, которые за редким исключением теряли тиражи, полосность, сотрудников (уходивших из-за низких зарплат). Некоторые газеты приостанавливали выход, иные меняли владельцев. В этом плане оптимизм внушают отдельные частные онлайн-проекты, которые находят не только аудиторию, но и деньги на многих социальных платформах.

Прецедентом года стало приобретение ООО «Мінт Медыя» российской франшизы городского онлайн-издания The Village. Приобретение франшизы показывает, что в белорусском медиабизнесе есть за что бороться и не все издатели пребывают в пессимизме. Кстати, судя по экспертным оценкам, по итогам этого года емкость рекламного рынка немного подрастет.

В основном оптимисты работают с онлайн-изданиями, но в 2017 году на рынке появилось также несколько новых печатных изданий — это преимущественно нишевые продукты, такие как журнал Office Life (его веб-сайт в основном лишь рекламирует печатный номер).

Интересное гендерное решение приняли в 2017 году издатели популярной независимой газеты «Наша ніва», которые запустили осенью ориентированный на женщин онлайн-проект «Наша Ніна». Посмотрим через год, насколько проект оказался успешным.

В 2016 и особенно в 2017 годах ряд СМИ освоили краудфандинг, научившись собирать пожертвования не на издание как таковое, но на определенные спецпроекты.

В прошлом году первопроходцем в этой сфере была «Наша ніва», а журнал «Имена» и альманах «Монолог» все-таки искали деньги именно на сам издательский проект. А вот в 2017 году после смены владельца «БелГазета» провела спецоперацию «Ўключы мазгі», в ходе которой с шутками, прибаутками и памятными призами продала подписок на pdf-версию как минимум на 30% больше, чем планировала, и одновременно собрала денег на то, чтобы подписать чиновников на печатную версию газеты. Как тактический шаг все это выглядит очень интересно.

 

Журналистов снова стали «винтить»

Освещение уличных протестов против «антитунеядского» декрета № 3 в феврале-марте 2017 года увеличило трафик на каналы в соцсетях и сайты целого ряда общественно-политических СМИ и, возможно, стало одним из факторов, который привел к фактической отмене нормативного акта.

Вместе с тем, именно волна протестов привела к тому, что белорусские власти вернулись к практике преследования журналистов.

Больше всего досталось фрилансерам, работающим без аккредитации на иностранные СМИ, хотя под раздачу попадали и те, кто имеет аккредитацию, а также белорусские журналисты, которым аккредитация не нужна в принципе, популярные блогеры.

Была даже попытка наказать женщину, которая включила онлайн-трансляцию в соцсеть при споре с представителями коммунального предприятия — дело касалось прав животных, а не высокой политики, речь не шла о блогере с тысячами подписчиков, но правоохранительные органы использовали тот же механизм репрессий, как в случае с не имеющими аккредитации журналистами польского белорусскоязычного телеканала «Белсат».

 

Поправки в закон о СМИ готовятся келейно

Власти пытаются регулировать отношения в новой сфере массовых коммуникаций. В начале октября Карлюкевич в телеэфире признался, что готовятся поправки в закон о СМИ, которые в первую очередь коснутся соцсетей. Белорусская ассоциация журналистов сразу же обратилась с запросом в Министерство информации, но так и не смогла подключиться к обсуждению законопроекта.

Между тем в начале декабря документ уже проходил согласование в министерствах и ведомствах. Впрочем, до открытия сессии Палаты представителей в апреле 2018 года еще есть время, чтобы подключить к обсуждению представителей независимого медиасообщества.

 

Подчистка материалов о предпринимателе вызвала «эффект Стрейзанд»

Под занавес года выстрелила сначала в соцсетях, а потом и в публикациях ряда СМИ история полугодовой давности, которая касается «маскировки» сообщений о злоключениях ІТ-предпринимателя Виктора Прокопени.

Ныне он попал в фавор к Александру Лукашенко и горячо рекламирует подписанный им декрет № 8, курс на создание IT-страны. А вот в 2015 году был задержан, обвинен в незаконной предпринимательской деятельности, уклонении от уплаты налогов и провел девять месяцев в следственном изоляторе, откуда вышел, как сообщал ранее Следственный комитет, по «возмещении ущерба». Как выяснилось позже, уголовное дело в отношении бизнесмена было прекращено «в связи с отсутствием состава преступления».

Издатели многих государственных и негосударственных СМИ прислушались к просьбе неких людей убрать с сайтов определенный контент, изменить формулировки в текстах или заголовках, техническим способом снизить выдачу в поиске материалов о прежних неприятностях этого предпринимателя (например, кириллические буквы в тексте заменили на совпадающие по начертанию латинские).

Если бы не подписание 22 декабря знаменитого декрета «о ПВТ 2.0», одним из инициаторов которого был Прокопеня, то история с подчистками не вылилась бы в скандал. Однако тут появился повод вспомнить всё. В итоге сработал ставший знаменитым в 2003 году «эффект Стрейзанд» (Streisand effect), когда попытка ограничения доступа к некоему нежелательному контенту приводит к его популяризации.

Однако тут интересен аспект успешного давления в соцсетях референтной для белорусских журналистов и издателей группы активистов, которые требовали объясниться, как именно происходила манипуляция с публикациями о Прокопене, делали издатели это бесплатно или за деньги (озвучены разные версии), по любви или из страха.

Эта история важна для белорусской журналистики, так как заставляет заново решать этическое уравнение, в котором на одной чаше весов находится желание не навредить конкретному человеку, дать ему возможность стереть пятно с репутации, а на другой — общественные интересы, право знать правду о публичных персонах. Следует отметить, что однозначного ответа цеховое сообщество на сегодня не нашло.

Вместе с тем «кейс Прокопени» выявил проблему устойчивости частного медиабизнеса в Беларуси в целом. Как оказалось, помимо авторитарного государства, на независимость редакционной политики влияет и частный бизнес, что способно подрывать доверие аудитории.