Мнение

Максим Жбанков. КУЛЬТ-ТУРЫ. Ильич как воля и представление

Максим Жбанков. Культуролог, киноаналитик, журналист. Преподаватель «Белорусского Коллегиума». Неизменный ведущий «Киноклуба» в кинотеатре «Победа». В 2005-06 годах — заведующий отделом культуры «Белорусской деловой газеты». Автор многочисленных публикаций по вопросам современной культуры в журналах «Мастацтва», «Фрагмэнты», «pARTisan», на сайте «Наше мнение».

Красных дней календаря прежде было так много, что в сознании граждан они сливались в какое-то бесконечное «ура!» Праздник всегда означал то же самое: право померзнуть часа три в ликующих колоннах трудящихся, помахать флажком серьезным дядькам в каракулевых папахах и благополучно отбыть по месту проживания – к холодной водочке и горячим котлеткам. С плакатов смеялись атлеты-пролетарии, радио кричало про тревожную молодость, пропагандисты-агитаторы жонглировали цифрами… У сказки про триумф простаков была масса голосов. Но лишь один вождь. Широким жестом он приглашал в коммунизм с пыльных площадей грустных райцентров. Но, кажется, сам не верил своим обещаниям.

Смешно сейчас судить дела и дни суетливого человечка в большой кепке и галстуке в крапинку. Все равно, в его жизни ничего уже не поправить и не переписать. Куда интереснее разобраться, что он сделал с нами – теми, кого заходящее солнце красной империи успело напоследок пометить клеймом «советские».

Ленин был центром той картинки реальности, где нам было назначено жить. Он был вездесущ как воздух. Но при этом постоянно ускользал из поля внимания. Можно было думать о фруктовом мороженном за тринадцать копеек, о польских джинсах или затрепанном томе Майн Рида. Даже о китайских ревизионистах. Про Ленина думать никак не получалось. Потому что он был предельно отредактирован – и абсолютно неинтересен в своем совершенстве. Кудрявый малец с октябрятской звездочки, хитроумный создатель «Общества чистых тарелок», юноша с незабываемым «Мы пойдем другим путем!», сиделец, строчащий молоком между строчек книжки письма сестрице, эмигрант в котелке, живчик с хитрым прищуром и неистовый заклинатель пролетариев… Все эти житийные апокрифы никак не хотели складываться в живого человека. И, наверное, изначально к этому не были приспособлены. Поскольку тогда величие повелителя броневиков и любимца матросов оказалось бы неизбежно приниженным. Система работала на миф и выбрала его до дна.

Сказку про Вождя я догнал уже на излете. В середине 70-х нервные бит-гитары цепляли больше, чем бодрый баритончик из радиоточки: «Сегодня мы не на параде, / мы к коммунизму на пути, / в коммунистической бригаде / с нами Ленин впереди!» На тягомотных репетициях «пионерского поздравления съезду КПБ», малолетки получали стихийный опыт бытового диссидентства. Втихую травили шутейные побаски: «Это что за большевик лезет к нам на броневик? Он большую кепку носит, букву «р» не произносит!» А студенческие бдения за книжками неоспоримо доказали страшное: титана мысли читать… скучно! И бесполезно. Поскольку ключей к реальности в синем собрании сочинений отыскать не удалось. Диалектика, списанная у немцев, революционные агитки, беглые записки менеджера среднего звена, которому в руки упала огромная страна… Все это уже не значило почти ничего. А фигура на постаменте осталавась. И упорно указывала в пустоту. Мы вовсе не метили в сознательные диссиденты. Но было ясно: играя по правилам системы, мы заняты достройкой и умножением этой самой пустоты.

Ленин — рисковый политический игрок, теоретик-глобалист и практик социальных «зачисток» — не просто кончился. Он, в общем-то, за пределами своего земного пути, так толком и не начинался. Потому так гротескно обвалились на рубеже 90-х «страны народной демократии». Потому так курьезно смотрелась «марксистско-ленинская философия» (в лучших своих проявлениях откровенно использовавшая вождя как прикрытие). Потому так напыщенно и провинциально выглядел музей-стекляшка в Ульяновске. Потому так легко разошелся Ильич на плакаты и гипсовые клоны.

Все, что получил мировой пролетариат от симбирского харизматика – набор искаженных полемическим азартом революционных сигналов неопределенного предназначения. Разрозненные листы инструкции по исправлению реальности. А потому и резонанс получился не менее пестрым – от шведской семьи до кампучийского геноцида.

Жутковатая хвалебная кричалка времен застоя «Ленин в тебе и во мне!» парадоксально права. Ильич – радикальный книгочей, воплощенная претензия интеллектуала на ведущую роль в глобальном балагане. Мастер лечить страны по чужим книжкам. Провинциальный умник рискнул пофилософствовать «маузером», поправить жизнь продразверсткой и провести нации целебное кровопускание. Он придумал ролевую игру в революцию. А человечество всё наиграться не может.

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».